Книга К.Уайта

Инновации для бизнеса. Модель развития России в XXI столетии.

Часть 2

Кендрик Д. Уайт, основатель и генеральный директор ООО «Марчмонт Капитал Партнерс», Нижний Новгород, продолжает серию размышлений о том, куда, по его мнению, должна идти Россия, чтобы обрести подобающее ей место на мировой экономической карте. В данном посте предпринята попытка вскрыть базовые системные проблемы России. 

Российские «сырьевые горки»

Прожив 30 лет в США, впитав ее представления о мире и став экономистом, я давно уже понял, что подпитываемая сырьевым экспортом командная экономика России долго не протянет, падет под прессингом растущей международной торговли и интеграции региональных рынков.

Я в России живу и работаю уже столько лет и могу сказать, что обрел уникальный опыт и понимание непростого переходного периода. Итак, что же я понял?

Для начала то, что все традиционно структурированные сырьевые экономики в мире обречены на цикличность: они процветают, когда цены на сырье на подъеме, и проваливаются, вызывая дефициты и дефолты, когда цены падают.

К несчастью, многие россияне неверно истолковывают последние 20 лет истории страны. Многие винят в регулярности циклических кризисов реформы, «младореформаторов», приватизацию, коррупцию и в целом тот хаос, что совпал с началом перевода исторически сырьевой экономики России на рыночные рельсы. Представлять ситуацию в таком свете – значит неоправданно упрощать ее.

Действительно, с 1992 года экономика пережила немало подъемов и падений. Однако многие не склонны связывать состояние перманентного кризиса только лишь с последними двадцатью годами, считая, что Россия давно уже подставляется по удар, полагаясь на экспорт углеводородов.

Скачки на фоне флуктуации цен на мировых рынках наблюдаются уже давно, с середины 60-х годов прошлого века. Вспомним ситуации, возникшие в связи с арабским нефтяным эмбарго в 1973 и потом в 1979 гг.: тогда снижение предложения нефти на рынке стало благом для советской экономики. Но в 80-х цены стали долго и постоянно снижаться, а с ними и экономика СССР стала «провисать», докатившись к началу 90-х до суверенного дефолта.

Таким образом, хорошие и плохие времена определялись для СССР высокими или, наоборот, низкими ценами на энергоносители. Последовавший коллапс поставил вопрос о радикальных рыночных реформах как вопрос выживания страны.

То же самое было и в эти два десятилетия. Когда в 1997 году «взорвались» рынки Азии, остальной мир откликнулся финансовым кризисом, остановившим рост национальных экономик. Вследствие этого спрос на нефть упал, цены рухнули – и Россия получила свой очередной суверенный дефолт в 1998 году.

Зависимость от даров земли – давняя и опасная

Если проанализировать российскую экономику не за последние 50 лет, а за последние сто и больше лет, то станет ясно, что Россия многие века была именно сырьевой экономикой. В 90-х годах XIX века Нижегородская ярмарка была местом формирования европейских цен на зерно.

Осмелюсь высказать мысль, что сырьевая направленность российской экономики – традиция не ста лет, а тысячи лет. Все это время страна что-то вынимала из своих недр, лесов и пр. и экспортировала это. Это модель, на которой взращен российский социально-политический и экономический менталитет.

Спору нет: наличие природных сокровищ обогащало тех, кто контролировал их, сидя на разных верховых уровнях аристократической властной пирамиды. Однако остальной части населения такая социально-экономическая структура давала слишком мало – а сегодня вновь, причем гораздо серьезнее, угрожает России отсутствием будущего в мире, движимом инновациями. Надежды на благополучные сырьевые тренды делают экономику исключительно нестабильной, и страну ничего не ждет, кроме чередования периодов безудержного обогащения с периодами болезненных падений.

С этим связаны и огромные политические риски, поскольку, как признает российское руководство, предотвращать такие перепады невозможно, а народ не желает расставаться с нажитым тяжелым трудом в «жирные» годы. По мере роста среднего класса, по мере того, как его представители трудятся для обогащения себя и страны, становится очевидным, что эта прослойка мириться с неустойчивостью и неопределенностью нынешней экономической структуры не намерена.

Как профессионал-экономист я вижу, что «сидение на трубе» и прочих дарах природы в течение многих сотен лет создало целый ряд системных трудностей, которые необходимо глубоко осмыслить до того, как страна перейдет в диверсифицированную экономику, ускоряемую инновациями. Последний глобальный кризис оставил России тяжелейшее наследие, и, думаю, и президент Медведев, и премьер-министр Путин поняли, что нет для них задачи главнее, чем очерчивание нового курса для экономического развития страны. 

Полагаю, не погрешу против истины, если скажу, что для России в XXI веке путь инноваций – единственно возможный, поскольку любая альтернатива оставит страну за бортом экономического и иного влияния в мире. Останься Россия на старой замшелой тропке – и ее культура и народ окажутся «боксерскими грушами» для всех будущих кризисов. А международная экономика продолжит интегрироваться все равно.

По мере продвижения экономик планеты к инновационной модели все страны, ныне приобретающие российское сырье и зависимые от него, будут изыскивать пути ухода от этой зависимости, что, в свою очередь, может вызывать периодические осложнения отношений между Россией и окружающим миром. США, страны ЕС, Япония и прочие импортеры сырья начнут вырабатывать инновационные и менее дорогостоящие решения вопросов альтернативных источников энергии, создавать новые поколения транспортных средств, в которых может просто не найтись места ископаемому топливу. В такой геополитической обстановке Россия получит не только встряски в экономике, но и всплески общественного недовольства.

Россия играет в Монополию

Итак, каковы же системные проблемы российской экономики?

В первую очередь, многовековая история сырьевого развития экономики укоренила в политической и деловой культуре непреодолимую склонность к образованию и поддержанию монополий. Госмонополии доминируют во всех хозяйственных сферах.

Из разговоров с частными предпринимателями я вынес понимание, что в этой стране почти каждый деловой человек в душе стремится стать в своей отрасли монополистом и закрепить за собой присущие монополисту привилегии. В принципе, ничего неестественного в этом желании нет, но в подлинно рыночной экономике эти правила формулирует правительство, а в случае России ее госкапитализм приводит к постоянным конфликтам интересов между регуляторами, ответственными за поддержание конкурентной среды, и промышленностью, управляемой тем же самым государством.

Планы правительства на текущий и 2011 годы свидетельствуют о желании возродить замороженный некоторое время назад процесс приватизации, и я надеюсь, что ответственные за это ведомства сделают все оперативно и успешно. Но я бы хотел добавить, что этот процесс должен подкрепляться разработкой жесткого антимонопольного законодательства, которое исключало бы банальный перевод государственных монополий в монополии частные.  

Поскольку в традиционной сырьевой экономике во главу угла ставится массовая добыча и экспорт нефти, газа, зерна, других полезных ископаемых, а сосредоточение этого в одних руках облегчает и добычу, и реализацию, и распределение прибылей, совершенно естественно, что хозяином недр и прочих природных богатств всегда была небольшая властная верхушка. Отсюда и монополизация как форма политического управления экономической системой. Так было при царях, так было при коммунистах.

За годы перехода от чисто командной системы к псевдорыночной экономике госкапитализма в менталитете деловых людей России мало что изменилось: по-прежнему считается, что монополии – лучшая форма хозяйствования. К сожалению, государство недостаточно сделало для того, чтобы законодательно ограничить плодящиеся монополии и разъяснить лидерам бизнеса опасность монополизации.

Монополии, конечно, обеспечивают серьезную прибыль – правда, в ущерб деловой культуре и конкурентоспособности российской экономики на мировой арене. Результат – избыточная готовность полагаться на монополистов в целом ряде отраслей по-прежнему весьма обособленных в экономическом смысле регионов России.

Отсюда и такая уникальная проблема страны, как моногорода. С этим сопряжены огромные риски, о которых знают и президент, и глава правительства. Практически нет такого региона, где бы не было хотя бы одного города, весь бюджет которого формируется из налогов единственного предприятия-монополиста. Да и в областных городах, где различных предприятий достаточно, слишком много компаний, монополизировавших свои сектора.

С этой опасностью для экономики нужно что-то делать, подходить к этому системно. Необходимо формирование нового бизнеса, чтобы регионы стали в экономическом смысле более диверсифицированными и конкурентоспособными. 

30 Июль '10
 

Обзоры в деталях

7 Сен '17
26 Июль '17
Ученые Томского политехнического университета...
20 Июнь '17
В краях, где многие жители центра страны ни разу еще...
Поиск (Архив новостей - 19279)
Реклама
Global_Entrepreneurship_Monitor
Реклама
Marchmont News

Последние новости

17 Нояб '17
Российское правительство намерено с помощью нового...
16 Нояб '17
Свердловский венчурный фонд вложит 58,2 млн рублей в...
15 Нояб '17
Государство объявило о начале активной поддержки...

Интересные новости за неделю

17 Нояб '17
Российское правительство намерено с помощью нового...
16 Нояб '17
Свердловский венчурный фонд вложит 58,2 млн рублей в...