Книга К.Уайта

Инновации для бизнеса. Модель развития России в XXI столетии.

Часть 6

Бизнес-ангелы и «посевной капитал»: пока недостаточно, но шанс есть

По статистике Российской ассоциации прямого и венчурного инвестирования (РАВИ), порядка 80% денег выделяется в России на реструктуризацию и расширение. Проектам ранних стадий, «посевам» и стартапам остается всего около 20%.

Вот поэтому я вновь и вновь возвращаюсь к теме бизнес-ангелов. По данным Economist Intelligence Unit, в США в 2007 году было порядка четверти миллиона бизнес-ангелов, вложивших в стартапы и «посевы» в общей сложности около 30 млрд долларов. Вот это статистика инновационной экономики. В России, к сожалению, эти цифры слишком малы.

Я участвовал в создании моего первого клуба бизнес-ангелов в 1987 году. Мы собрались в Чикаго с друзьями по магистратуре и скинулись на инвестиции в Чикагскую финансово-сырьевую биржу. Мы экспериментировали с разными видами инвестирования, и вот как-то раз вложили 10 тысяч долларов и купили брокерское место на только что открывшейся круглосуточной площадке валютных торгов. По тем временам это был прорыв в финансах. И вот мы сдали это место в аренду на полгода валютному дилеру за 5 тысяч долларов в месяц. А спустя полгода продали место за 100 тысяч. Мы рискнули и выиграли.

У меня в этом достаточно опыта, и я вижу, что в России сейчас создаются объединения бизнес-ангелов, например, группа «Частный капитал» в Москве, там же Союз бизнес-ангелов России (СБАР); в Нижнем Новгороде это «Стартовые инвестиции», возглавляемые Эдуардом Фиякселем, которого в прошлом году признали одним из лидеров движения бизнес-ангелов в стране. Кроме того, появилась новая профессиональная ассоциация «Российский союз сетей бизнес-ангелов», во главе ее известный инвестор Константин Фокин.

Россия старается развивать инфраструктуру. Создаются новые структуры фондов венчурного инвестирования. Но дело в том, что эти фонды должны работать с суммами от 25-50 тысяч долларов до 3-5 млн долларов, может быть, до 10 млн долларов.

С верхней планкой проблем нет: в Москве много компаний профессионального управления капиталом крупных проектов стоимостью до 100 млн долларов. Проблема с проектами начальных стадий, которым требуется до 50 тысяч для создания прототипа или перехода от штучного производства к серийному. Мне кажется, усилиями Российской венчурной компании и «Роснано» диверсификация уже началась, и я искренне верю, что это поможет новому поколению частных инвесторов выйти на этот рынок.

Развязывая тугой узел интеллектуального бесправия

Если российский инноватор с кандидатской степенью по математике чувствует, что в своей стране он никогда не разбогатеет, а при этом где-нибудь в «Силиконовой долине» его ждут все возможности и высокая зарплата, как ему поступить? Остаться на родине в бедности либо уехать в Америку, где, как он знает, его труд и знания принесут ему состояние?

Россия должна приложить все усилия к тому, чтобы лучшие ее умы оставались здесь и делали здесь свой бизнес. Но для этого у них должно быть право свободно общаться с другими людьми. И первый уровень знаний о свободе – это университет.

Полагаю, принятый в прошлом году фундаментальный закон №217 исключительно важен для будущего России. Он касается прав собственности на интеллектуальный продукт, произведенный в системе государственной высшей школы.

Впервые в российской истории закон наделяет разработчика университетского проекта (частное лицо и/или группу/лабораторию) правом прямого владения долей интеллектуальной собственности, на которой основан проект, и долей самого проекта наряду с вузом. Прежде все научные разработки были неделимой государственной собственностью.

А также законом разрешено создание малых инновационных предприятий на базе или при участии вузов, причем долями в компаниях могут владеть и частные инвесторы.

Эти права – краеугольный камень. Создатель имеет право владеть своей интеллектуальной собственностью и получать прибыли от компании, которая развивается на основе разработанной им технологии, причем это должна быть форма прямого владения. Я не говорю, что университет не может быть частью этого: на мой взгляд, профессорско-преподавательский состав, сотрудники лабораторий, студенты и университет в целом должны участвовать в развитии новой компании и иметь в ней долю.

Пока разработчики проекта не определятся, кто владеет технологией, никто не будет уверен, что сможет на ней заработать. К сожалению, как инвестор я не раз видел примеры великолепной технологии, разработанной в стенах российских вузов, когда в ответ на вопрос, кто же владеет интеллектуальной собственностью (поскольку, инвестировав, я хотел бы получить долю этой собственности), мне отвечали, что это федеральная собственность. И я тут же прекращал все инвестиционные экспертизы с мыслью: «И зачем я буду вкладываться в то, что мне не будет принадлежать?» Так думает любой инвестор.

Я должен иметь непосредственную возможность владеть неким процентом интеллектуальной собственности, чтобы потом при желании продать его.

Каждый инноватор также может сказать: «Зачем создавать новый Google, если мне им не владеть? Какой смысл искать финансового инвестора, если у меня для него нет никаких гарантий, что он станет совладельцем компании?» Но новое законодательство призвано разрешить это противоречие.

27 Авг '10
 

Обзоры в деталях

7 Сен '17
26 Июль '17
Ученые Томского политехнического университета...
20 Июнь '17
В краях, где многие жители центра страны ни разу еще...
Поиск (Архив новостей - 19263)
Реклама
Global_Entrepreneurship_Monitor
Реклама
Marchmont News

Последние новости

17 Окт '17
Госкорпорация «Росатом» запустит корпоративный...
16 Окт '17
Самарские ученые разработали новую технологию...
13 Окт '17
Разработчик «умных» браслетов, позволяющих измерять...

Интересные новости за неделю

16 Окт '17
Самарские ученые разработали новую технологию...
17 Окт '17
Госкорпорация «Росатом» запустит корпоративный...